—Он родился, он родился—
Несколько голосов разнеслись в воздухе, словно звон соборных колоколов.
Пространство было наполнено чистейшей белизной, простиравшейся, казалось, до бесконечности: место без земли и неба, погружённое в ослепительный свет радуги. Здесь безмятежно парили, будто покачиваясь на невидимых волнах, неисчислимые белые кубические сферы. Это были боги и ангелы.
Образы, которые приписывали им люди, были лишь антропоморфными представлениями, порождёнными человеческим воображением. В действительности боги и ангелы не имели ни формы, ни облика. Это место люди называли «Хэвен Верс». Здесь не существовало ни времени, ни пространства. Это была лишь среда бесконечной белизны и радужных цветов — место, где боги и ангелы пребывали в своих истинных формах, наполненное бесчисленными белыми сферами, уходящими в вечность. Здесь не существовало даже самого понятия движения, и в принципе это место не могло быть увидено людьми. Ни один живой организм, ни материя, ни антиматерия не могли когда-либо проникнуть сюда — это было место, где могли существовать только боги и ангелы.
В центре пространства, где парили сознания этих сферических богов и ангелов, находился огромный округлый объект, зависший подобно трёхмерной проекции человеческого младенца. Его громкий крик новорождённого эхом разносился по всему окружению. Сам младенец не существовал здесь в физической форме, но всё же был покрыт материнскими жидкостями, словно его плотское присутствие было осязаемо.
—Значит, он родился как земное существо—
Из одной из сфер раздался голос. Это был бог, которого люди называли Одином. Узнав, что он родился как земной, Один решил, что для этого момента подходит определённая музыкальная композиция. И тогда в этом месте бесконечной белизны и радужных красок зазвучала Девятая симфония Бетховена, четвёртая часть, раздел четвёртый.
«Ода к радости».
Именно потому, что он родился земным существом, Один намеренно выбрал эту музыку, предвосхищая грядущие испытания, боль и всю полноту судьбы, которую этому младенцу предстояло нести. Он решил отпраздновать его рождение этой «Одой к радости», чтобы у него хватило сил выстоять.
Боги и ангелы знали. Они знали, насколько коварным и тернистым будет путь, ожидающий этого ребёнка. Сколько страданий и мучений будет на дороге, по которой ему предстоит идти. И потому, хотя бы в этот миг, пока он всё ещё находился здесь, в Небесах, боги и ангелы желали отпраздновать его рождение с радостью.